Интервью постоянного представителя Российской Федерации при ВТО Г.А. ОВЕЧКО

«Любой спор в ВТО — это интеллектуальный поединок». Постоянный представитель Российской Федерации при ВТО Г.А. ОВЕЧКО ответил на вопросы старшего эксперта АНО «Центр экспертизы по вопросам ВТО», д.ю.н., Анаит Смбатян. Интервью было опубликовано в журнале «Право ВТО» № 2, 2015.

— Постоянное представительство Российской Федерации при Всемирной торговой организации учреждено чуть менее двух лет назад. В чем заключаются его основные функции и задачи?

— Представительство является своего рода форпостом интересов России в мировой торговой системе. По определению мы постоянно находимся на переднем крае, тщательно отслеживаем все происходящие в ВТО процессы, защищаем интересы страны и российского бизнеса. Выполняем широкий круг задач, проистекающих из Указа Президента Российской Федерации от 10 декабря 2013 г. № 898 и утвержденного Постановлением Правительства Российской Федерации от 31 января 2014 г. № 68 Положения о постпредстве России при ВТО.

Важно, что первый и самый технически сложный период становления Представительства в основном завершен. Большая часть необходимых шагов сделана. Мы энергично включились в повседневную жизнь ВТО, зримо присутствуем на всех основных переговорных площадках, пытаемся вместе с партнерами нащупать развязки в рамках затянувшегося Дохийского раунда.

Россия активно отстаивает свои интересы при помощи механизма разрешения споров. Многие из инициированных нами разбирательств имеют хорошую перспективу и, как мы рассчитываем, помогут укрепить правовой фундамент многосторонней торговли.

В центре нашего внимания — предстоящая XX Министерская конференция ВТО 15–18 декабря этого года в кенийской столице Найроби. Мы к ней тщательно готовимся, работаем на ее успех. В сентябре будущего года России предстоит выдержать серьезный экзамен — пройти первый обзор национальной торговой политики. Хотелось бы достойно представить нашу страну, использовать обзор для придания импульса расширению присутствия российского бизнеса на мировом рынке.

— Во время визитов в Женеву меня не покидает мысль о торжестве международного права. Такое ощущение, будто в Женеве царит дух сотрудничества и взаимопонимания. Какие у Вас впечатления от этого города? В нем комфортно работается?

— Трудно не согласиться с этим утверждением. Кажется, Талейран в свое время охарактеризовал Женеву как особый город, которому присущ дух сотрудничества. Перефразируя классика дипломатии, я бы сказал, что Женева важна как цивилизационный перекресток, уникальная площадка для переговоров как в рамках системы ООН, так и ВТО.

ВТО гордится тем, что является организацией, «основанной на правилах». И это действительно так. Традиция решать все вопросы консенсусом, принцип «одна страна — один голос» и широкая географическая представленность дают членам организации возможность вести равноправный диалог, обеспечивать сбалансированный учет интересов всех участников многосторонней торговой системы.

Этот набор ценностных ориентиров полностью совпадает с основными принципами российской внешней политики, которые мы последовательно продвигаем на международной арене. В этом смысле можно сказать, что мне работать комфортно.

К сожалению, такое положение не всех устраивает. Не секрет, что сегодня наблюдаются попытки девальвировать международное значение Женевы. С этой проблемой мы сталкиваемся и в ВТО. Есть соблазн подточить устои организации, перенести центр регулирования международной торговли в крупные закрытые межрегиональные альянсы и тем самым получить дополнительные контрольные рычаги и материальные выгоды от перераспределения товарных и финансовых потоков в свою пользу.

В перспективе это может обернуться полной разбалансировкой международной торговли и обострением политических и экономических противоречий. Нашу точку зрения разделяют многие члены ВТО, включая коллег по БРИКС, и это придает уверенности в том, что совместными усилиями мы сможем преодолеть деструктивное развитие событий и в конечном итоге сохранить и укрепить центральную роль ВТО в торговых делах. По крайней мере, Россия сделает для этого все от нее зависящее.

— Лично для меня ВТО не просто международная межправительственная организация, коих множество, но уникальное по своей сложности и прогрессивности право, основы которого были заложены в 1944–1947 гг., во время переговоров о заключении Генерального соглашения по тарифам и торговле. Как Вы считаете, какими качествами и знаниями должны обладать эксперты и дипломаты, способные выработать тексты, которые по прошествии десятилетий не только не утрачивают актуальности, но и раскрываются совершенно по-новому?

— Право ВТО — это своеобразная конституция мирового торгового сообщества. Заложенные в нем базовые принципы при всей сложности юридической конструкции и некоторой витиеватости терминологии понятны и просты. Концепция ВТО зиждется на обеспечении равноправия и недискриминации в торговых делах для всех. В этом кроется непреходящая ценность администрируемой организацией системы, ее созвучность нуждам и потребностям государств на самых различных стадиях экономического развития.

Большое видится на расстоянии. Можно смело утверждать, что многосторонняя торговая система, основы которой были заложены в эпоху ГАТТ, не только сохраняет свою актуальность, но и становится все более востребованной. На страны ВТО приходится свыше 98% мировой торговли. В стадии присоединения находятся еще около двух десятков государств.

Конечно, выработка правил такого уровня и качества, как в ВТО, требует недюжинного таланта, глубоких профессиональных знаний, навыков ведения напряженных дипломатических переговоров и нахождения компромиссов. Нужны сильные лидерские качества, готовность принимать трудные решения. И, наверное, главное — это способность подняться над конъюнктурными устремлениями и посмотреть на стоящие проблемы с «высоты птичьего полета», с точки зрения сопряжения различных интересов на взаимовыгодной основе.

— Существует мнение, что арбитры Органа по разрешению споров ВТО нередко выходят за рамки допустимого толкования и занимаются правотворчеством. Так называемый феномен «судейского активизма», с которым предлагается бороться посредством ограничения судейского усмотрения. Вы согласны с таким мнением?

— Право ВТО гласит, что решения и рекомендации судебного органа не могут изменять объем и характер юридических обязательств, вытекающих из администрируемых организацией соглашений. Толкование правовых норм было и остается прерогативой самих членов ВТО.

Арбитры в ВТО, как правило, являются выходцами из торговой дипломатии и своей репутацией дорожат. Функции арбитров жестко регламентированы, что, как правило, не оставляет возможности для импровизации и выхода за пределы отведенной им компетенции.

Периодически проскальзывающие в прессе и оценках отдельных экспертов утверждения о «судейском активизме» и попытках арбитров заняться нормотворчеством, по-видимому, провоцируются растущей необходимостью гибкого применения норм ВТО при рассмотрении нестандартных способов обхода членами ВТО своих обязательств. При внешнем формальном соответствии «букве» закона они попирают сам дух многосторонних договоренностей. Примером тому могут служить случаи, когда принимаемые на национальном уровне меры без их закрепления регулирующими актами вступают в открытое противоречие с принципами ВТО. В такой ситуации судебный механизм вынужден приспосабливать правоприменительную практику к современным реалиям, разумеется, оставаясь в рамках юридически безупречных трактовок.

— Переговоры в рамках Доха раунда идут уже почти четырнадцать лет без особого прогресса. Мне кажется, что изначально было понятно, что переговоры в рамках такой перегруженной и амбициозной повестки не могут завершиться успешно. Каковы Ваши оценки этого переговорного процесса? Не честнее ли было бы договориться об их завершении или переформатировании? В чем смысл этого вялотекущего процесса?

— Не думаю, что кто-то всерьез надеялся в далеком 2001 году, запуская Дохийский раунд, на быструю и легкую прогулку. ВТО все-таки занимаются профессионалы, которые хорошо умеют считать и тесно соприкасаются с реалиями в мировой торговле. Амбиции, на мой взгляд, всегда хорошо, это такой вызов себе, попытка вырваться из тисков прошлого на новый простор.

Дохийский раунд, который, кстати, начинался без нас, это попытка пересмотреть сам подход к эволюции многосторонней торговой системы, осуществить смену ее ценностной парадигмы. По сути, это трансформационный проект. Речь идет ни много ни мало о том, чтобы поставить торговлю на службу концепции устойчивого развития, то есть сделать ее по-настоящему инклюзивной и справедливой, социально ответственной и экологически сбалансированной.

Пакет Дохи включает в себя широкий спектр вопросов и предполагает их комплексное решение. Найти искомый знаменатель особенно непросто сейчас, когда мировая экономика в ее традиционных центрах в силу различных факторов с трудом удерживается от сваливания в штопор, происходит смещение центра тяжести в пользу быстроразвивающихся экономик.

Вместе с тем я считаю, что сложность задач — не повод опустить руки, взять и отказаться от накопленного в ходе Дохийского раунда «багажа» и начать, как сегодня настойчиво предлагают некоторые наши западные партнеры, «с чистого листа». У ВТО есть конкретные достижения в рамках Дохи, достаточно крупные прорывы, например, заключенное на Бали в 2013 году Соглашение об упрощении торговых процедур.

Россия открыта к восприятию новых идей и подходов, адаптации отдельных элементов Дохийского досье к современным потребностям. Не исключаем и поэтапного движения к поставленной цели. При этом исходим из того, что в целом Дохийский раунд завершится политически и экономически значимыми результатами с соблюдением баланса интересов всех групп стран, включая недавно присоединившихся членов, уже взявших на себя повышенные обязательства.

— Многосторонние правила торговли в рамках ГАТТ, прежде всего, были направлены на торговлю товарами. В фокусе внимания ГАТТ были пошлины, квоты. Сейчас же правила ВТО регулируют вопросы, традиционно находившиеся исключительно во внутренней компетенции государств: пищевая безопасность, финансовые услуги, техническое регулирование, допуск инвестиций. Не считаете ли Вы, что тенденции расширения охвата правил международной торговли есть что-то тревожное? В том смысле, что чем больше правил, тем меньше у нас свободы регулирования?

— Прежде всего, следует признать, что мир меняется под напором глобализации. Как бы кому-то не хотелось повернуть время вспять, выстроить санкционные баррикады, взаимозависимость государств стала объективной реальностью. Торговля перестала быть простым обменом товарами. Когда мы рассуждаем о торговле, мы все чаще говорим о глобальных цепочках поставок, то есть, по сути, о многоэтапных трансграничных процессах создания сложных товаров.

В движении находится структура торговли. В ней все более заметное место занимают услуги, нематериальные активы и интеллектуальная собственность.

Игнорировать эти тенденции нельзя, как контрпродуктивно отгораживаться от мира частоколом национального законодательства. Экономическая кооперация и размер подконтрольного производителю рынка становятся ключевым конкурентным преимуществом. А это, в свою очередь, требует гармонизации стандартов и практик, создания привычных условий для функционирования международного бизнеса.

Разумеется, ВТО реагирует на происходящее. Не всегда так быстро, как хотелось бы. Вы справедливо заметили в случае с Дохийским раундом, что эффективные рецепты иногда подбираются годами и даже десятилетиями. Россия в этом контексте будет всячески способствовать поиску «золотой середины» между международным регулированием и суверенным правом государства на проведение самостоятельной экономической политики в соответствие с собственными национальными интересами.

— В настоящее время наблюдается усложнение торговых отношений. И, соответственно, торговых споров, поскольку нарушения правил торговли стали весьма изощренными. В рамках ВТО порой рассматриваются споры, предмет которых звучит футуристически. Вот, например, спор в отношении запрета ЕС на импорт продукции из тюленей. Запрет был введен по морально-этическим соображениям. ЕС посчитали, что «тюлени являются разумными существами и, соответственно, испытывают излишние страдания при забое и свежевании». Участие в таких спорах, на мой взгляд, требует колоссальных интеллектуальных ресурсов. Интересно Ваше мнение.

— Торговые споры действительно усложняются, приобретают междисциплинарную природу. В наши дни предмет иска нередко выходит за рамки узкого понимания торговой политики, затрагивает или даже в значительной степени базируется на этических, социальных, экологических и иных соображениях.

В споре про тюленей, который Вы цитируете, Евросоюз апеллировал к предусматриваемой правом ВТО возможности ограничить торговлю определенным товаром для защиты общественной морали. Это не первый случай подобной ссылки в оправдание своих действий. Ранее так же поступили американцы, которые ввели запрет на азартные игры в Интернете и проиграли судебное разбирательство поэтому поводу понесшим значительные издержки Антигуа и Барбуде.

Любой спор в ВТО — это интеллектуальный поединок. В первые годы существования организации иск в ОРС, как правило, оспаривал только одну национальную меру по 3–4 основаниям. В 2015 году в среднем иске оспаривалось уже 28 мер со 180 претензиями против них. Еще 10–15 лет назад решения судебного органа укладывались в 30–50 страниц. Сегодня их объем вырос в несколько раз, что отражает усиливающийся многофакторный характер межгосударственных торговых тяжб. Соответственно, увеличивается рабочая нагрузка на участников спора. Эффективность их усилий зависит от способности сплотить в одну команду государство и частный сектор, наладить тесное взаимодействие с экспертным сообществом. Все чаще, чтобы взять в споре верх, члены ВТО прибегают к услугам международно признанных практикующих юристов и профильных специалистов, обеспечивая себе тем самым дополнительные конкурентные преимущества в состязательном процессе.

— Российская Федерация участвует более чем в двадцати спорах ВТО в качестве третьей стороны. Как Вы думаете, третьи стороны действительно оказывают влияние на выводы третейских групп и Апелляционного органа?

— Несомненно. В практике ВТО третьи стороны нередко оказывают на ход судебного процесса и его итоги более сильное воздействие, нежели сами его непосредственные участники. Такая активность третьих сторон имеет свою подоплеку. Как правило, это объясняется тем, что они уже ведут или готовятся вступить в судебные разбирательства со схожей проблематикой.

Например, по нашим наблюдениям, наиболее жесткая полемика в рамках спора о запрете поставок в Россию свинины из отдельных регионов ЕС в связи со вспышками африканской чумы возникла между участвовавшими в нем в качестве третьих сторон Индией и США.

Дело в том, что параллельно индийцы и американцы, уже в качестве истца и ответчика, вовлечены в спор по продукции из птицы. Каждый из них пытается отстоять свою правоту относительно подходов к регионализации или идентификации зараженных инфекцией территории. Спор России и ЕС, где затрагиваются схожие проблемы, стал для них хорошей площадкой для спарринга, возможностью дополнительно отшлифовать свою позицию.

Наиболее часто третьей стороной в спорах становятся крупные торговые державы, имеющие обширные экономические связи и интересы и располагающие необходимым кадровым, экспертным и ресурсным потенциалом для одновременного ведения нескольких споров. Ранее таковыми были, прежде всего, ЕС и США. Сегодня к ним примкнули быстроразвивающиеся экономики — Бразилия, Китай, Индия.

Россия с первых дней пребывания в ВТО энергично включилась в работу судебного органа. По показателю участия в качестве третьей стороны в спорах наша страна вплотную приблизилась к группе лидеров. Тем не менее нам еще предстоит освоить все тонкости функционирования системы разрешения споров, выстраивания эффективной линии защиты и нападения. И пройти эту «школу выживания» лучше всего экстерном, чтобы уже на ранней стадии обеспечить максимальную отдачу от участия России в ВТО.

— В некоторых странах существуют формальные механизмы взаимодействия государства и бизнеса по вопросам участия страны в ВТО. Как Вы думаете, этот опыт можно перенести в российские реалии или пока преждевременно?

— Дело, наверное, не столько в формализации некоего механизма сотрудничества государства и бизнеса по вопросам ВТО, а в обеспечении надежной «обратной связи», своевременной и эффективной трансляции практических нужд отечественной экономики для их надлежащего учета в работе России в ВТО. Без этого размывается сам смысл наших усилий в организации. Получается, что мы вроде как действуем с «закрытыми глазами».

Объективно российская экономика является одной из самых открытых в мире. Мы активно присутствуем на многих рынках, выступаем крупными поставщиками и потребителями различных товаров. Соответственно, взаимодействие с бизнесом с целью оперативного реагирования на возникающие риски или угрозу ущемления российских интересов для постпредства имеет особое значение.   И эта работа в целом отлажена и осуществляется по самым различным каналам и на самых различных уровнях. Я бы охарактеризовал ее как постоянно действующее государственно-частное партнерство.

В конкретном плане назову, например, открывшийся в прошлом году Центр экспертизы по вопросам ВТО, который совместно учрежден государством, Высшей школой экономики и Сбербанком. За короткий период Центр превратился     в эффективную площадку, нацеленную на поддержку коллективных усилий государства и частного сектора в продвижении российской повестки дня в ВТО и укрепления наших отношений с ее членами на равноправной и взаимовыгодной основе.

— Геннадий Алексеевич, у нас сейчас серьезная проблема подготовки кадров по праву ВТО. В большинстве вузов право ВТО если и преподается, то факультативно. Как эту проблему можно было бы решить?

— Вот здесь я бы поспорил. Не могу сказать, что в России ВТО является «терра инкогнито». По моим ощущениям, в последние годы у нас энергично формируется своя научная и образовательная школа по проблематике ВТО. Перечислю лишь несколько вузов, которые активно осваивают этот актуальный предмет — МГИМО, наша «кузница» дипломатических кадров и экономистов-международников, Академия внешней торговли, Санкт-Петербургский университет и, конечно же, Высшая школа экономики.

Отрадно, что все они уделяют повышенное внимание полноценному сплаву теории и практики, готовят специалистов, которые не просто владеют содержательной стороной вопроса, но и способны эффективно оперировать полученными знаниями.

Важным подспорьем здесь выступают налаженные тесные связи с ВТО, Международным торговым центром и Конференцией ООН по торговле и развитию, которые позволяют устраивать регулярные стажировки российских студентов в секретариатах этих структур, вести интенсивный научный диалог, учитывать в отечественных учебных программах последние достижения академической мысли.

Мы в Постпредстве также находимся в постоянном контакте с этими вузами, «опекаем» их команды во время женевских поездок, обязательно проводим у себя лекционные занятия.

— Не секрет, что в свете введенных в отношении Российской Федерации экономических санкций российская промышленность испытывает некоторое разочарование с точки зрения возможностей ВТО. Хотелось бы услышать Ваше мнение.

— Само по себе присоединение к ВТО не сулит сиюминутной выгоды. ВТО — это не пропуск на внешние рынки. Вместе с тем сам факт полноценного встраивания нашей страны в многостороннюю торговую систему является важным аргументом в пользу повышения привлекательности российской экономики, укрепления ее позиций в глобальных цепочках поставок и международном разделении труда.

Экономический прогресс сегодня нельзя обеспечить без свободного обмена товарами, идеями, капиталами. Конечно, снижение защитных барьеров иногда сильно бьет по отечественному производителю. Но и заодно дает ему возможность увидеть себя в зеркале международной конкуренции, задуматься о работе над ошибками.

Российский бизнес осваивает все новые отраслевые ниши и присматривается к внешней экспансии. И вскоре, когда он начнет активно пробиваться на зарубежный рынок с продукцией с высокой добавленной стоимостью, преимущества нахождения нашей страны в ВТО, такие как единые правила игры и сворачивающиеся защитные барьеры, станут для него более очевидными.

Что же касается западных санкций против России, то я никакого оправдания им с точки зрения норм ВТО, равно как и международного права в целом, не вижу. Навязываемое нам Западом санкционное противостояние является не более чем попыткой искусственного сдерживания политического и экономического развития России. То есть, по сути, речь идет о недобросовестной конкуренции и, косвенно, признании имеющихся и приобретаемых российским бизнесом сравнительных преимуществ.

Россия будет с такими проявлениями активно бороться самыми различными средствами, используя, в том числе, ресурс ВТО. Пока же скажу, что нет худа без добра. Как Вы знаете, наши точечные ответные действия открыли сегодня для отечественных предпринимателей хорошие возможности в импортозамещении и наращивании своей рыночной доли в перерабатывающих отраслях. Первые результаты уже заметны. Их надо закрепить.

— Как Вы считаете, времена, когда российское бизнес-сообщество будет вносить интеллектуальный вклад, повышать эффективность членства страны в ВТО, когда-нибудь наступят?

— Бизнес, как мне кажется, не склонен идти на поводу у эмоций. Хотя, конечно, в определенной части российских деловых кругов, конечно, появилось некоторое разочарование в связи с пробуксовкой Дохийского раунда, наблюдающимися у ряда наших крупных внешнеторговых партнеров злоупотреблениями антидемпинговыми расследованиями, санкциями.

В то же время, по моим наблюдениям, российский бизнес в целом трезво оценивает системные долгосрочные выгоды от участия России в ВТО. Россия объективно является неотъемлемой частью современной мировой экономики. Нам жизненно необходимо иметь право голоса при формировании «правил игры» в мировой торговле. Это та среда, в которой наш бизнес функционирует. Именно ВТО позволяет предпринимателям обеспечить предсказуемость своих зарубежных торговых операций, рассчитывать свои риски и защищать свои интересы при помощи эффективных юридических инструментов.

В недавнем, пятом по счету, Общественном форуме ВТО, который служит специализированной площадкой для диалога с частным сектором, приняли участие многие авторитетные российские структуры — от вузов (МГИМО, Академия внешней торговли, Высшая школа экономики) до представляющих интересы бизнеса специализированных адвокатских контор. Крупным событием стала  отдельная «российская» секция, посвященная итогам первых лет членства нашей страны в ВТО. Особый интерес здесь же, на Форуме, вызвала презентация уникальной российской разработки — электронной интерактивной базы данных экономического законодательства в различных странах — summing.io, которая дает возможность получить комплексную картину условий выхода на те или иные рынки.

Что это, как не интеллектуальный вклад «в копилку» ВТО и усилий России по укреплению этой организации? Убежден, что это лишь начало, первые шаги. И мы, в Постпредстве, этот процесс будем всячески поддерживать.

Беседу вела А.С. Смбатян

Право ВТО № 2, 2015

Both comments and pings are currently closed.

Комментирование закрыто.



Обнуление пошлин внутри ТТП займет не менее десяти лет
вишивка хрестиком схеми ангелів купити вишите плаття тернопіль вишита сорочка чоловіча
вязание чехла для оригинального телефона чехол на iphone 6 киев чехлы на iphone 6s киев